Негово Литературно
Величество Лев Николаевич Толстой за ролята на отделния човек в световната
история и ефекта на пеперудата.
[...]
Фатализм в истории
неизбежен для объяснения неразумных явлений (то есть тех, разумность которых мы
не понимаем). Чем более мы стараемся разумно объяснить эти явления в истории,
тем они становятся для нас неразумнее и непонятнее.
Каждый человек живет для
себя, пользуется свободой для достижения своих личных целей и чувствует всем
существом своим, что он может сейчас сделать или не сделать такое-то действие;
но как скоро он сделает его, так действие это, совершенное в известный момент
времени, становится невозвратимым и делается достоянием истории, в которой оно
имеет не свободное, а предопределенное значение.
Есть две стороны жизни в
каждом человеке: жизнь личная, которая тем более свободна, чем отвлеченнее ее
интересы, и жизнь стихийная, роевая, где человек неизбежно исполняет
предписанные ему законы.
Человек сознательно живет
для себя, но служит бессознательным орудием для достижения исторических,
общечеловеческих целей. Совершенный поступок невозвратим, и действие его,
совпадая во времени с миллионами действий других людей, получает историческое
значение. Чем выше стоит человек на общественной лестнице, чем с бо́льшими
людьми он связан, тем больше власти он имеет на других людей, тем очевиднее
предопределенность и неизбежность каждого его поступка.
«Сердце царево в руце
Божьей».
Царь — есть раб истории.
История, то есть
бессознательная, общая, роевая жизнь человечества, всякой минутой жизни царей
пользуется для себя как орудием для своих целей.
[...]
(Том III, Часть первая, Глава I)
Л. Н. Толстой, ВОЙНА
И МИР
 |
| Лев Николаевич Толстой. Худ. Илья Ефимович Репин, 1887 |
