«Сердце царево в руце Божьей»

Негово Литературно Величество Лев Николаевич Толстой за ролята на отделния човек в световната история и ефекта на пеперудата. 

[...]

Фатализм в истории неизбежен для объяснения неразумных явлений (то есть тех, разумность которых мы не понимаем). Чем более мы стараемся разумно объяснить эти явления в истории, тем они становятся для нас неразумнее и непонятнее.

Каждый человек живет для себя, пользуется свободой для достижения своих личных целей и чувствует всем существом своим, что он может сейчас сделать или не сделать такое-то действие; но как скоро он сделает его, так действие это, совершенное в известный момент времени, становится невозвратимым и делается достоянием истории, в которой оно имеет не свободное, а предопределенное значение.

Есть две стороны жизни в каждом человеке: жизнь личная, которая тем более свободна, чем отвлеченнее ее интересы, и жизнь стихийная, роевая, где человек неизбежно исполняет предписанные ему законы.

Человек сознательно живет для себя, но служит бессознательным орудием для достижения исторических, общечеловеческих целей. Совершенный поступок невозвратим, и действие его, совпадая во времени с миллионами действий других людей, получает историческое значение. Чем выше стоит человек на общественной лестнице, чем с бо́льшими людьми он связан, тем больше власти он имеет на других людей, тем очевиднее предопределенность и неизбежность каждого его поступка.

«Сердце царево в руце Божьей».

Царь — есть раб истории.

История, то есть бессознательная, общая, роевая жизнь человечества, всякой минутой жизни царей пользуется для себя как орудием для своих целей. 

[...] 

 (Том III, Часть первая, Глава I)

 Л. Н. Толстой, ВОЙНА И МИР

Лев Николаевич Толстой. Худ. Илья Ефимович Репин, 1887

Московският Държавен академичен театър „Моссовет” у нас

Историята е дълга, така че да видим от къде да започна...

Преди няколко месеца, след като изгледах мини-сериала „Война и Мир” на ББС, се вдъхнових да чета романа на Л. Н. Толстой в оригинал. Осмелих се, защото вече имах отработена стратегия. И тук трябва да се върна малко назад...

През май отидох на операта „Евгени Онегин”, поставена с все млади и талантливи певци. Беше една приказна вечер, може би най-романтичната в живота ми. След представлението, бях решена да прочета едноименния роман в стихове на А. С. Пушкин в оригинал. Тъй като не знам руски говоримо, когато просто четях, езикът не ми „звучеше” в главата, така да се каже, и четенето изобщо не вървеше. За това, освен книгата на хартия, си намерих и аудио запис, който да слушам докато следя текста. Беше прекрасно!

Та така, вече знаех как да подходя и към „Война и Мир”. Аудио-записите – 6, всеки от по 10 часа и повече, са върховни. Чете само един човек, но пресъздава всеки един от многобройните герои по невероятен начин. Трябваше ми обаче и романа на руски и разбира се, на хартия. Намерих го на книжния пазар на пл. Славейков за съвсем символична сума.

Вкъщи открих изненада под предната му корица. На първата страница на първата книга (с томове I и II) имаше красиво ръкописно посвещение. В превод то гласи:

«На милата другарка Жечка Генчева, за спомен от незабравимите дни, които Театър „Моссовет” прекара в България.

С благодарност:

(Подписват:)

Директор на Трудовото Червено Знаме при Театър „Моссовет”

Главен режисьор

Секретар на Партийната Организация»

Стана ми изключително интересно кой е този театър и кога е бил на гастрол у нас. Днес се захванах със сериозно разследване и то се увенча с успех. Оказа се, че това е един от най-старите и големи руски театри, който в момента е в 94-тия си сезон и утре поставя „Вишнева градина”.

Да разбера коя година е бил у нас беше малко по-трудно. След упорито търсене из всезнаещото джудже Гугълчо, както казваше на лекции Румен Стоянов, открих и това. След като прерових няколко държавни архива за култура, накрая попаднах на електронното издание на архивен брой на вестник „100 вести в 7 дни” (вестник за общините Габрово, Севлиево, Дряново и Трявна). Там има новина за издаването на книга за историята на Габрово - “Имало едно време в Габрово” (София, Фондация за българска литература, 2008). Статията е съставена с извадки - анонси от стари вестници - от книгата. Едната от тях гласи: 

«Театър "Моссовет" - наш гост. На 17 т. м. (17 октомври 1953 г.) хиляди празнично облечени граждани се отправиха към гарата. В този хубав есенен ден трудещите се от Габрово посрещнаха като най-скъп гост Московския държавен театър "Моссовет"...» 

От същата година е и самото издание на романа.

Сега вече спокойно мога да се върна към овдовелия, но сдобил се със син, княз Андрей Болконский.

©2016, Христиана Бобева

http://mossovet.theatre.ru/

 

"На Праценской горе..."

На Праценской горе, на том самом месте, где он упал с древком знамени в руках, лежал князь Андрей Болконский, истекая кровью, и, сам не зная того, стонал тихим, жалостным и детским стоном.

К вечеру он перестал стонать и совершенно затих. Он не знал, как долго продолжалось его забытье. Вдруг он опять почувствовал себя живым и страдающим от жгучей и разрывающей что-то боли в голове.

[…]

— Voilà une belle mort ⁴, — сказал Наполеон, глядя на Болконского.

Князь Андрей понял, что это было сказано о нем и что говорит это Наполеон. Он слышал, как называли sire⁵ того, кто сказал эти слова. Но он слышал эти слова, как бы он слышал жужжание мухи. Он не только не интересовался ими, но он и не заметил, а тотчас же забыл их. Ему жгло голову; он чувствовал, что он исходит кровью, и он видел над собою далекое, высокое и вечное небо. Он знал, что это был Наполеон — его герой, но в эту минуту Наполеон казался ему столь маленьким, ничтожным человеком в сравнении с тем, что происходило теперь между его душой и этим высоким, бесконечным небом с бегущими по нем облаками. Ему было совершенно все равно в эту минуту, кто бы ни стоял над ним, что бы ни говорил о нем; он рад был только тому, что остановились над ним люди, и желал только, чтоб эти люди помогли ему и возвратили бы его к жизни, которая казалась ему столь прекрасною, потому что он так иначе понимал ее теперь. Он собрал все свои силы, чтобы пошевелиться и произвести какой-нибудь звук. Он слабо пошевелил ногою и произвел самого его разжалобивший, слабый, болезненный стон.

— А! он жив, — сказал Наполеон. — Поднять этого молодого человека, ce jeune homme, и снести на перевязочный пункт!

[…]

⁴  Вот прекрасная смерть.

⁵ Ваше величество.

(Том I, Часть третья, Глава XIX)

 Л. Н. Толстой, ВОЙНА И МИР

Найти мир на войне...

[...] Но он ничего не видал. Над ним не было ничего уже, кроме неба, — высокого неба, не ясного, но все-таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми облаками. «Как тихо, спокойно и торжественно, совсем не так, как я бежал, — подумал князь Андрей, — не так, как мы бежали, кричали и дрались; совсем не так, как с озлобленными и испуганными лицами тащили друг у друга банник француз и артиллерист, — совсем не так ползут облака по этому высокому бесконечному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его наконец. Да! все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме его. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава Богу!..»   

(Том I, Часть третья, Глава XVI)

 Л. Н. Толстой, ВОЙНА И МИР

"Herbarios"

Gracias a una de mis más queridas amigas, que me coloró el dibujo de flores de la foto, poniéndome una dedicatoria del poema que les dejo a continuación, descubrí un nuevo universo de García Lorca, inmenso y hermoso hasta la infinidad... En cursiva viene la parte que más me estremeció. ¡Disfruten la lectura!

A Lily.

Libro

I

El viajante de los jardines
lleva un herbario.
Con su tomo de olor, gira.

Por las noches vienen a sus ramas
las almas de los viejos pájaros.

Cantan en ese bosque comprimido
que requiere las fuentes del llanto.

Como las naricillas de los niños
aplastadas en el cristal opaco,
así las flores de este libro
sobre el cristal invisible de los años.

El viajante de jardines
abre el libro llorando
y los colores errabundos
se desmayan sobre el herbario.

II

El viajante del tiempo
trae el herbario de los sueños.

Yo.¿Dónde está el herbario?

El viajante.Lo tienes en tus manos.

Yo.Tengo libres los diez dedos.

El viajante.Los sueños bailan en tus cabellos.

Yo.¿Y cuántos siglos han pasado?

El viajante.Una sola hora tiene mi herbario.

Yo.¿Voy al alba o a la tarde?

El viajante.El pasado está inhabitable.

Yo.¡Oh jardín de la amarga fruta!

El viajante.Peor es el herbario de la luna.

III

En mucho secreto, un amigo
me enseña el herbario de los ruidos.

(¡Chist... silencio!
¡La noche cuelga del cielo!)

A la luz de un puerto perdido
vienen los ecos de todos los siglos.

(¡Chist... silencio!
¡La noche oscila en el viento!)

¡Chist... silencio!
Viejas iras se enroscan en mis dedos.

Archivo personal.

"...все слилось в одно болезненно-тревожное впечатление."

         Николай Ростов отвернулся и, как будто отыскивая чего-то, стал смотреть на даль, на воду Дуная, на небо, на солнце! Как хорошо показалось небо, как голубо, спокойно и глубоко! Как ярко и торжественно опускающееся солнце! Как ласково-глянцевито блестела вода в далеком Дунае! И еще лучше были далекие, голубеющие за Дунаем горы, монастырь, таинственные ущелья, залитые до макуш туманом сосновые леса... там тихо, счастливо... «Ничего, ничего бы я не желал, ничего бы не желал, ежели бы я только был там, — думал Ростов. — Во мне одном и в этом солнце так много счастия, а тут... стоны, страдания, страх и эта неясность, эта поспешность... Вот опять кричат что-то, и опять все побежали куда-то назад, и я бегу с ними, и вот она, вот она, смерть, надо мной, вокруг меня... Мгновенье — и я никогда уже не увижу этого солнца, этой воды, этого ущелья...» 

       В эту минуту солнце стало скрываться за тучами; впереди Ростова показались другие носилки. И страх смерти и носилок, и любовь к солнцу и жизни — все слилось в одно болезненно-тревожное впечатление. 

      «Господи Боже! Тот, кто там, в этом небе, спаси, прости и защити меня!» — прошептал про себя Ростов.

Л. Н. Толстой, Война и Мир

Кадр из британский драматический мини-сериал «Война и мир» от BBC,
Джек Лауден в роли Николая Ростова.

Письмо Онегина к Татьяне

 

 Предвижу все: вас оскорбит

 Печальной тайны объясненье.

 Какое горькое презренье

 Ваш гордый взгляд изобразит!

 Чего хочу? с какою целью

 Открою душу вам свою?

 Какому злобному веселью,

 Быть может, повод подаю!

 

 Случайно вас когда-то встретя,

 В вас искру нежности заметя,

 Я ей поверить не посмел:

 Привычке милой не дал ходу;

 Свою постылую свободу

 Я потерять не захотел.

 Еще одно нас разлучило...

 Несчастной жертвой Ленский пал...

 Ото всего, что сердцу мило,

 Тогда я сердце оторвал;

 Чужой для всех, ничем не связан,

 Я думал: вольность и покой

 Замена счастью. Боже мой!

 Как я ошибся, как наказан.

 

 Нет, поминутно видеть вас,

 Повсюду следовать за вами,

 Улыбку уст, движенье глаз

 Ловить влюбленными глазами,

 Внимать вам долго, понимать

 Душой все ваше совершенство,

 Пред вами в муках замирать,

 Бледнеть и гаснуть... вот блаженство!

 

 И я лишен того: для вас

 Тащусь повсюду наудачу;

 Мне дорог день, мне дорог час:

 А я в напрасной скуке трачу

 Судьбой отсчитанные дни.

 И так уж тягостны они.

 Я знаю: век уж мой измерен;

 Но чтоб продлилась жизнь моя,

 Я утром должен быть уверен,

 Что с вами днем увижусь я...

 

 Боюсь: в мольбе моей смиренной

 Увидит ваш суровый взор

 Затеи хитрости презренной —

 И слышу гневный ваш укор.

 Когда б вы знали, как ужасно

 Томиться жаждою любви,

 Пылать — и разумом всечасно

 Смирять волнение в крови;

 Желать обнять у вас колени

 И, зарыдав, у ваших ног

 Излить мольбы, признанья, пени,

 Все, все, что выразить бы мог,

 А между тем притворным хладом

 Вооружать и речь и взор,

 Вести спокойный разговор,

 Глядеть на вас веселым взглядом!..

 

 Но так и быть: я сам себе

 Противиться не в силах боле;

 Все решено: я в вашей воле

 И предаюсь моей судьбе.

 

Из „Евгений Онегин“, А. С. Пушкин

 

Письмо Татьяны к Онегину

Я к вам пишу – чего же боле? Что я могу еще сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле Меня презреньем наказать. Но вы, к моей несчастной доле Хоть каплю жалости храня, Вы не оставите меня. Сначала я молчать хотела; Поверьте: моего стыда Вы не узнали б никогда, Когда б надежду я имела Хоть редко, хоть в неделю раз В деревне нашей видеть вас, Чтоб только слышать ваши речи, Вам слово молвить, и потом Все думать, думать об одном И день и ночь до новой встречи. Но, говорят, вы нелюдим; А мы... ничем мы не блестим, Хоть рады вам и рады простодушно. Зачем вы посетили нас? В глуши забытого селенья Я никогда не знала б вас, Не знала б горького мученья. Души неопытной волненья Смирив со временем (как знать?), По сердцу я нашла бы друга, Была бы верная супруга И добродетельная мать. Другой!.. Нет, никому на свете Не отдала бы сердца я! То в высшем суждено совете... То воля неба: я твоя; Вся жизнь моя была залогом Свиданья верного с тобой; Я знаю, ты мне послан богом, До гроба ты хранитель мой... Ты в сновиденьях мне являлся, Незримый, ты мне был уж мил, Твой чудный взгляд меня томил, В душе твой голос раздавался Давно...нет, это был не сон! Ты чуть вошел, я вмиг узнала, Вся обомлела, заплыла И в мыслях молвила: вот он! Не правда ль? Я тебя слыхала: Ты говорил со мной в тиши, Когда я бедным помогала Или молитвой услаждала Тоску волнуемой души? И в это самое мгновенье Не ты ли, милое виденье, В прозрачной темноте мелькнул, Проникнул тихо к изголовью? Не ты ль, с отрадой и любовью, Слова надежды мне шепнул? Кто ты, мой ангел ли хранитель, Или коварный искуситель: Мои сомненья разреши. Быть может, это все пустое, Обман неопытной души! И суждено совсем иное... Но так и быть! Судьбу мою Отныне я тебе вручаю, Перед тобою слезы лью, Твоей защиты умоляю... Вообрази: я здесь одна, Никто меня не понимает, Рассудок мой изнемогает, И молча гибнуть я должна. Я жду тебя: единым взором Надежды сердца оживи Иль сон тяжелый перерви, Увы, заслуженный укором! Кончаю! Страшно перечесть... Стыдом и страхом замираю... Но мне порукой ваша честь, И смело ей себя вверяю...   Из „Евгений Онегин“, А. С. Пушкин